Л. Кормчий «Дом на острове»
Досадуя на себя, Григ сделал шаг в глубину комнаты. Неприятное сознание, что за ним наблюдают, не покидало его. Причины этого сознания были таинственны, непонятны и вызывали жуть. Робость проникла в душу, и самообладание начало колебаться.
В комнате не было никого. Григ вынул спички. Руки дрожали, и две спички сломались. Третья вспыхнула, но сразу же погасла…
— Ха…ха.. ха…
Точно старые стены дрогнули вдруг и залились скрипучим хохотом. Кровь замерла в жилах бродяги. Уронив коробку со спичками, он торопливо обернулся. Визгливый, как вопль, смех звучал в ушах, но в комнате никого не было,
— О, чёрт! — вырвалось у Грига.
Кто-то прошел мимо. Темная тень скользнула в двух шагах и слилась с мраком. Ужасный сковывающий взгляд переместился тоже. Теперь он был спереди. Григ чувствовал, что взгляд этот парализует его, лишает способности двигаться. Почти с отчаянием он вскрикнул:
— Кто ты, сатана?
Ответа не было. Две светлые точки выплыли из мрака. Они излучали то странное, гнетущее, что овладело Григом, сковало его волю… Потом, как черный призрак, обрисовалась во мраке фигура человека… Последняя вспышка сознания осветила желтое пятно лица, и Григ понял, что светлые точки были глазами… Глазами старика.
IV.
Очнулся Григ в кресле. Комната была освещена, и бродяга прежде всего увидел Гоча. Старик, одетый в темный балахон, сидел перед ним, облокотясь на поручень старого кресла. Пергаментно-желтое лицо было неподвижно, как у мумии. Только глаза глядели насмешливо и жестоко. Под этим кристальным взглядом Григ чувствовал себя беспомощным младенцем.
Огонь светил снизу из-за спины Гоча. По красноватому трепетному свету Григ понял, что это горел камин. Комната была в полумраке, и мелкие тени дрожали на потолке и стенах, мешаясь с отблесками пламени.
За спиной Гоча копошился кто-то. Это было похоже на кучу тряпья, но, вглядевшись, Григ разобрал горбатую спину старухи и угловатую голову в платке.
— Итак вы у меня в гостях, — нарушил молчание старик.
Этот голос окончательно привел в себя Грига. Мысль, что
он поддался на глупую удочку, был одурачен, привела его в бешенство. Он рванулся, но тут почувствовал, что руки, ноги и все тело его крепко прибинтовано к креслу. Григ выругался сквозь зубы.
— Хи…хи…хи… — раздалось за спиной ростовщика.
Это был тот же смех, что звучал недавно в темноте. Старуха высунула голову из-за спины ростовщика. На свирепом лице её, похожем на морду бульдога, светилось предвкушение чудовищного удовольствия, почти наслаждения. Дрожь обдала тело бродяги волной холода.
— Ч…что вам нужно? — спросил он, стараясь казаться хладнокровным.
Ростовщик пошевелился.
— Этот вопрос мне следует задать вам, мой мальчик. Не так ли, Сусанна? Ведь, мы имеем право спросить у молодого человека, зачем он пожаловал к нам в глухой час ночи… Так, ведь? Э? Почему вы молчите? Что вам понадобилось от старого Исидора Гоча?
Лицо старика передергивалось противными гримасами. Сам
он корежился в кресле, словно дергунчик на нитке. Старуха то и дело заливалась визгливым смехом, от которого мороз подирал по коже.
— Я спрашиваю, зачем вы пожаловали? — продолжал Исидор Гоч иронически. — Может быть вы хотели что-нибудь заложить мне? Фамильные бриллианты, например? Нет? Сусанна! Господин не думает закладывать свои фамильные бриллианты… Их милость просто молчит… Ха! ха! не желает разговаривать. Ну, скажите же что-нибудь, господин Григ?
Григ дернулся, точно ужаленный и уставился на старика. Откуда это ужасное существо знало его имя?
— Так что же, господин Григ?
Это была игра кошки с мышкою. Только мышь была сильная, огромная, а кошка сморщенная, старая, тщедушная. Григ потерял способность говорить. Он остолбенело смотрел в лицо старому ростовщику, в его странные серые глаза, светившиеся, точно глаза кошки. Это была кошка, уродливая кошка или сам сатана.
— В Бейле у вас было дельце, — засмеялся Гоч, — и вы убежали, господин Григ… Ха… ха… По пути заглянули ко мне… Червонцы старого Гоча вам понадобились… Э?
Это ужасное существо все знало… Напускное хладнокровие Грига развеялось, как дым.
— Дьявол! — воскликнул он в ужасе.
Гоч кивнул головой.
— Да, дьявол… Не скажете ли еще что-нибудь?
Да, Григ хотел сказать. Приступ ужаса оледенил кровь, сдавил мозги, и ему нужно было кричать. Молча он мог сойти с ума. Григ начал кричать:
— Ты… ты сумасшедший старик! Отпусти меня! Слышишь? Если я и преступник, то мое место на каторге, а не в твоем вонючем гнезде! Слышишь ты, выплевок ада?! Отпусти сейчас же!
Он напряг все силы и конвульсивно скорчился, пытаясь высвободиться из пут. Боролся с минуту и затих, как расслабленный, растратив одним бешеным порывом все силы.
Старик молча, хладнокровно наблюдал за ним. Ремни были прочные, испытанные: не одна жертва билась в них, подобно Григу. Противное лицо старой ведьмы глядело из-за плеча ростовщика с жадным любопытством.
— Хи… хи… хи… — взвизгнула она, всплеснув костлявыми руками.
— Он силен, Сусанна, — констатировал Гоч хладнокровно.
— Ну, ну, лучше не рвись, — сказал он Григу. — От нас ты уйдешь свободным… ха… ха… жалко лишать ад такого работника… Но ты хотел червонцев… Сусанна, готово у тебя?!
Уродливое существо зашевелилось у камина. Григ вспомнил вдруг намеки Полифема и Матани и Сашку Понтика, поседевшего за ночь. Холод пробежал по жилам.
V.
Старая ведьма вынула что-то из камина и передала Гочу. У Грига чуть не выпрыгнули глаза из орбит. Лоб сразу покрылся холодным потом, и волосы слиплись на нем. Старуха передала ростовщику нечто вроде пинцета, в котором горел раскаленный добела червонец.
Старая мегера одним прыжком, точно огромная жаба, шлепнулась возле кресла Грига.
— Что вы… хотите? — слабо вымолвил он.
Страстное желание защититься, бешенство вернули ему самообладание. Понятно было назначение червонца, и Григ снова хотел кричать, кричать отчаянно, громко, чтобы пришел кто-нибудь на помощь. Но сразу же понял, что это будет глупо и бесполезно. Крик отчаяния замер на губах.
— Что ты хочешь делать, сатана!? — гневно, негодующе спросил он, усилием воли сдерживая малодушные порывы.
Ведьма ловко обнажила кисть руки. Лицо Грига посерело, когда зашевелился старик, и страшное орудье пытки приблизилось к обнаженному телу. Григ почувствовал теплоту червонца и закрыл глаза.
— Ты хотел червонцев и получишь, — злорадно заметил старик. — Я своих гостей не отпускаю с пустыми руками.
Острая, жгучая боль пронизала тело. Послышалось шипение кожи… Проклятье, дикий рев Грига и вой кривляющейся радостной старухи слились вместе… Запах горелого мяса разнесся по комнате.
Гоч держал в руке щипцы с червонцем и смотрел в упор на Грига. Глаза его стали глубокими, строгими.. Под их взглядом вдруг начала затихать страшная боль, и странное спокойствие стало разливаться по членам бродяги.
«Гипнотизм… внушение» — подумал он и на минуту сильное желание не поддаться внушению вернуло ощущение боли в руке. Это был последний порыв воли… Взгляд старика развеял его… Легкий туман поплыл перед глазами Грига, закрыв суровое желтое лицо, и только светящиеся точки глаз старика некоторое время маячили перед ним…
Потом потухло сознание…
…Григ сидел в лодке, подавленный, отупелый, точно очнувшись от летаргического сна. Муть рассвета кралась по реке, и в бледном тумане вырисовывались городские дома. В выдавленное окно над дверью виднелась голова Исидора Гоча. Странные серые глаза были устремлены на Грига.
— Ну, поезжайте. приятель, с Богом! Кланяйтесь «Веселым Друзьям». Заедете к Матане, надеюсь?
Григ шевельнулся и повел взглядом вокруг, соображая, где он и что с ним. Левая рука была забинтована и сильно болела. В кармане брюк лежало что-то теплое. Вяло, словно сонный, Григ опустил в карман руку и вытащил… червонец. Монета не успела еще остыть, и на закопченной стороне её виднелись присохшие кусочки обгорелого мяса.
— Это вам на дорогу, любезный, — насмешливо крикнул старый ростовщик и добавить строго: — Поезжайте же!
И, повинуясь приказанию, все еще в полусне, Григ взялся за весла, опустив червонец в карман… Исидор Гоч следил за лодкой, пока она не скрылась за поворотом.
Ласло Меднянский «Старик».